Вашему вниманию интереснейший документ по истории Хотькова. Это свидетельство непростого времени — эпохи первого десятилетия после Октябрьской социалистической революции. Статья из газеты «Известия», 1926 год, № 17.
Гамены из Хотькова.
Трогательно показан гамен – парижский беспризорный – у Виктора Гюго. Быть может, первый беспризорный в литературе. Гамен – свободолюбив и великодушен, он полон ненависти к буржуа и жалости к угнетенным. Гамен гибнет на баррикадах Коммуны.
Но Гюго был романтиком. И как романтик он писал только двумя цветами: белым и черным. А жизнь пестра. И поэтому гамен у Гюго, в последнем счете, – надуманный.
Наша революция знала героев беспризорных. Они усыновлялись полками, эскадронами, они были прекрасны в своем героизме, как тот подстреленный на баррикаде гамен. Но их были сотни. А сиротство, голод, безработица гнали на улицу тысячи детей. Кто они?
Стайка беспризорных окружила проходившую по базару женщину. Вожак накинул на шею аркан и поволок в подворотню. Ограбить женщину не удалось: она была удушена петлей. Испуганная стайка вспорхнула.
Это одно. И вот другое: беспризорный Корсаков, из Хотьковского детского городка, еще вчера – уличный петрушечник, озорной буян. Школа сделала свое. Сегодня в нем умерла улица: он с головой в учебе, ремесле, он организатор, шеф пионерских отрядов в деревнях Морозове и Филимонове, ведет за собой детскую массу, учит жизни, труду.
И еще: девочка Мотя Гордеева, беспризорная, 14 лет, руководит в городке отрядом октябрят. Построила для них клуб, раздобыла нужные книги, забыв о досуге, помогает им в учебе. И засыпает, спрятав под подушку ключ от клубного помещения.
Эти спасены. Задача в том, чтобы в стайке найти Корсаковых и Гордеевых. Но как?
Владимир Ильич любил детей. Уже больной, в Горках, он радовался детскому шуму вокруг зажженной елки, щурил в улыбке глаза, зорко глядевшие в ночь столетий.
Детвора знала об этой любви. Когда беспризорная Берта Казакевич на вечере, посвященном первой годовщине, рассказала малышам о жизни и смерти Володи Ульянова, – вместе с ней рыдала и слушавшая ее бездомная братва.
И лучший памятник – любовь к детям. Есть «Ленинский фонд». С его помощью вернулись к трудовой жизни тысячи обреченных детей. Сегодня о них.
Был на реке Паже «общежительный» женский монастырь, Покровский-Хотьков девичий монастырь. Лет тому монастырю 618. Был он «положен» в третьем классе и владел 111 десятинами земли. В Покров, когда Пажа вздувалась от осенних дождей, под стенами монастыря шумела ярмарка. Он и сейчас прекрасен, – белостенный, зеленоголовый, за тяжелым сквозным серебром берез.
Теперь вместо крестов – пятиконечные звезды. Монашенки потеснились, организовали кустарную артель, а в каменной гостинице для богомольцев, в трапезной, в доме игуменьи и службах разместился детский городок.
Ушло 300 монахинь – пришло 300 беспризорных. И уже шумят в стенах монастыря школы 1-й и 2-й ступени. Дети пришли с городского дна, грязные, безграмотные, с полупотухшими социальными инстинктами. Школа медленно, но упрямо растит из них новых людей,
Еще не забыта улица.
В монастырских коридорах, где еще не так давно благочестиво пахло ладаном и пирогами с вязигой, беззаботно вьется особый беспризорный жаргон, пересыпанный крепкими словцами. Этот жаргон занозой застрял в детской памяти. По-прежнему у многих очень смутно представление о личной собственности. Но наряду с этим идет накопление знаний, навыков трудовой нормальной жизни.
Детский городок самоуправляется. Надзор за различными сторонами жизни возложен на самих детей. Комиссии здесь – и санитарная, и по надзору за пищевым распределением – руководят своим сложным детским бытом. И жизнь идет по крепкому руслу. Устойчивому – из этого русла не может выбить городок даже бедность.
Только 20 рубля в год каждому на обмундирование. Только 2 рубля на учебные пособия. И на стирку груды белья – 50 копеек. В больших сводчатых, давно небеленых монастырских кельях, где спят дети, мерцают керосиновые лампы – городок еще не электрифицирован.
Но в 7.30 утра подымаются с постели – чай, хлеб с маслом. До 1 часу занятия по программам ГУС, школы с сельскохозяйственным и ремесленным уклоном. Детвора под руководством инструктора корпит над верстаками в столярной мастерской. Мастерская профобра показательная – на 100 верстаков. В сапожной мастерской – неумолчный стук молотков. В слесарной ходят по железу напильники.
В 1 час – обед из двух блюд: одно мясное и рыбное. Потом самообслуживание: пилят дрова, убирают помещение. Вечером клубная и кружковая работа. Жарче других работает драмкружок, – сцена захватывает ребят.
Некоторые уходят с обидой и слезами на глазах, получив роль не по сердцу, – пишет руковод драмкружка, вчерашний гамен Корсаков.
Жители соседних деревень охотно посещают театр беспризорных. Маленькие актеры нередко выезжают на гастроли в подшефные деревни.
И за 3 года всего лишь один случай побега. Бежала одиннадцатилетняя нищенка – Грошева, ребенок с крепко проросшей наклонностью к бродяжничеству.
Не правда ли, неприязнь беспризорных к трудовой обстановке несколько преувеличена?
Лето – для отдыха. Закроются классы и мастерские. Детвора будет возиться в огороде и на поле. Просиживать с удочками на берегах Пажи. Рассыплется в окрестных селах за ягодами и грибами. Лица, еще не так давно испитые, сжеванные бездомной, скитальческой жизнью, покроет крепкий загар. Поедут в соседние детские городки, в Мытищи, в Тарасовку, Пушкино. Они разбросаны вокруг Москвы – городки беспризорных.
А через два года – первый выпуск. Школа вернет трудовой жизни тех, кого она подобрала на улице, в растленных закоулках большого города.
АЛЕКСАНДР С.
Фото: Бывшие беспризорные дети, воспитанники и хозяева Хотьковского детгородка им. Н. К. Крупской.
Газета «Известия», 1926 год, № 17.
Материал подготовлен Малашиной Н.В.
Хотьковское краеведческое общество. 2025 г.
